Верховный суд (ВС) «зачистит» свои постановления от ссылок на Европейскую конвенцию о правах человека, но сохранит сформулированные с ее помощью позиции — с отсылом на общепризнанные нормы международного права. Это следует из проекта постановления, рассмотренного пленумом ВС 18 ноября. Также на пленуме продолжилось сокращение состава Научно-консультативного совета при ВС, который после назначения новым председателем суда Игоря Краснова потерял уже более трети своих членов.
Пленум ВС рассмотрел 18 ноября проект постановления, которым признает утратившими силу собственные разъяснения о применении Европейской конвенции по правам человека. Документ, который был отправлен на доработку, также предполагает внесение изменений в более чем два десятка действующих постановлений: из них будут исключены ссылки на Европейскую конвенцию и практику Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), а также другие международные договоры, утратившие силу для Российской Федерации. Внесение таких поправок обусловлено прекращением членства России в Совете Европы и ее выходом из-под юрисдикции ЕСПЧ, указывают в суде. Устаревшие ссылки в большинстве случаев предлагается заменить апелляцией к Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года либо к нормам российского законодательства.
Так, в новой редакции документа подчеркивается, что несоблюдение процессуальных сроков нарушает конституционные права граждан и противоречит общепризнанным нормам международного права.
При этом сохраняется ранее принятый порядок исчисления сроков судебного разбирательства по уголовным делам, который включает как предварительное расследование, так и судебное рассмотрение, начинаясь с момента предъявления обвинения или задержания и заканчиваясь вступлением приговора в законную силу или прекращением уголовного преследования. Сроки судебного разбирательства по гражданским делам, как и до сих пор, начинают исчисляться со времени поступления искового заявления, а заканчиваются в момент исполнения судебного акта.
Сохраняются и действовавшие до сих пор подходы к вопросам соблюдения прав заключенных: судам указывается, что условия содержания должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству, при этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы.
Остались актуальными и правовые позиции относительно вопросов свободы выражения мнений и защиты репутации.
В их числе известный постулат, сформулированный в Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой Комитетом министров Совета Европы,— о том, что политические и публичные деятели, участвующие в общественной жизни, должны быть готовы к критике, в том числе со стороны СМИ. Судам, как и прежде, предписано различать утверждения о фактах, которые могут быть проверены, и оценочные суждения, выражающие мнение или убеждение, которые не подлежат судебной проверке, если не носят оскорбительного характера.
Как ранее сообщал “Ъ”, высший суд на практике уже давал нижестоящим инстанциям понять, что необходимость руководствоваться международными договорами, а также общепризнанными принципами и нормами международного права никуда не делась и после выхода России из Совета Европы в марте 2022 года (см. “Ъ” от 21 апреля). Обновленные положения обеспечат преемственность правового регулирования и позволят российским судам применять нормы международного права в рамках действующей правовой системы, отмечают в ВС.
Также пленум ВС продолжил обновление состава Научно-консультативного совета (НКС) при ВС: на прошедшем заседании из него исключили еще 31 человека.
Напомним, по итогам предыдущего пленума ВС 28 октября возможности принимать участие в обсуждении и подготовке рекомендаций по принципиальным вопросам судебной практики уже лишились 18 членов НКС из 141, включая декана юридического факультета СПбГУ Сергея Белова и нескольких действующих судей. На этот раз среди исключенных из состава экономико-правовой секции оказались несколько профессоров юрфака МГУ, а руководитель Исследовательского центра частного права им. С. С. Алексеева при президенте, секретарь Общественной палаты РФ Лидия Михеева покинула сразу две секции: гражданско-правовую и экономико-правовую.
Александр Гуцан, возглавивший прокуратуру России 24 сентября этого года, в своем первом интервью в новой должности рассказал ТАСС о взяточничестве чиновников, борьбе с коррупцией, самых необычных взятках и изъятии имущества коррупционеров
— Александр Владимирович, 9 декабря — Международный день борьбы с коррупцией. Традиционно это повод для подведения итогов работы в этой сфере, выстраивания новых планов и приоритетов. Как вы сегодня видите роль прокуратуры в борьбе с коррупцией?
— Роль прокурора в сфере борьбы с коррупцией многогранна. На нас возложены ключевые направления антикоррупционной работы: надзор за исполнением федерального законодательства, исковая работа, координация деятельности правоохранительного блока по выявлению преступлений коррупционной направленности, защита прав участников уголовного судопроизводства и поддержание государственного обвинения по таким делам, международное сотрудничество, а также иные направления, реализация которых в совокупности приводит к достижению поставленных целей.
Именно каждодневная слаженная командная работа и является залогом успеха. Популизм и искусственное наращивание показателей здесь недопустимы. Упор в надзоре должен делаться на профилактику нарушений, и начинать здесь следует с наведения порядка в правовом поле.
При этом с уверенностью могу сказать, что федеральное законодательство, устанавливающее стандарты противодействия коррупции, в России одно из лучших в мире. Оно прошло проверку различных международных мониторинговых органов, а главное — действенно работает на практике. Но вот региональные и местные нормативные правовые акты, как и локальное правотворчество, нередко нуждаются в совершенствовании, приведении в соответствие с актами федерального уровня, устранении противоречий и лазеек для нечистоплотных чиновников.
Ежегодно по протестам прокуроров изменяется или отменяется около 30–40 тыс. незаконных правовых актов в сфере противодействия коррупции. Подавляющее большинство из них связано с осуществлением функций в различных органах и организациях, прохождением муниципальной службы. Остальные относятся к регулированию государственной службы. Перед прокурорами ставится задача повысить качество нормотворчества еще на этапе разработки проектов соответствующих актов.
В текущем году по нашим требованиям исключено 24 тыс. коррупциогенных факторов из почти 20 тыс. действующих и проектируемых норм.
Дефекты норм, регулирующих предоставление государственных и муниципальных услуг, могут порождать массовые злоупотребления. Соответствующие акты находятся под пристальным надзором прокуроров. Чаще всего нарушения здесь связаны с отсутствием или пересечением сроков административных процедур, неопределенными основаниями для отказа в предоставлении услуг, возможностью со стороны должностных лиц запрашивать дополнительные документы по своему усмотрению.
Дополнительно подчеркну и важность обеспечения справедливого осуществления разрешительных полномочий госорганов в отношении бизнеса, исключения необоснованных преимуществ и преференций.
— А какие сферы наиболее подвержены коррупции? И с чем это связано?
— Как известно, у коррупционеров нет ни чести, ни совести. Их интерес всегда там, где большие деньги, то есть в наиболее важных для государства сферах: национальные проекты, военные нужды, инфраструктурное обустройство новых субъектов Российской Федерации. Антикоррупционное сопровождение расходов на эти цели, несомненно, одна из первостепенных задач нашего надзора. За неполные два года по материалам наших проверок возбуждено 350 уголовных дел за различные махинации.
— В России с 2017 года действует открытый перечень госслужащих, уволенных в связи с утратой доверия. Это те, кто нарушил антикоррупционные требования без совершения преступления. Как часто и за какие нарушения попадают в этот список?
— Только за этот год по инициативе прокуроров в связи с утратой доверия уволены свыше 700 лиц. Сведения о таких лицах включаются в упомянутый реестр. Пока он носит информационно-воспитательный характер. Но нами уже ведется работа по нормативному закреплению негативных последствий для уволенных по этому основанию — в частности, в виде запрета на замещение соответствующих должностей на определенный период. И количество подобных решений из года в год увеличивается.
Прокуроры ориентированы на то, что неумышленные, малозначительные проступки, связанные, например, с техническими ошибками при заполнении справок о доходах, — задача кадровых подразделений. Акцент надзора смещен в сторону выявления грубых нарушений антикоррупционных норм, влекущих применение данной меры.
Сами справки сегодня для нас уже малоинформативны, поскольку коррупционные активы на субъекты декларирования оформляются в единичных случаях. Как правило, к этому привлекаются родители, совершеннолетние дети, другие родственники и близкие лица. Эти случаи известны. Поэтому мы смотрим глубже, опираемся на определенные источники информации, позволяющие объективно оценить имущественное положение чиновников и соблюдение ими антикоррупционных стандартов.
Отдельно отмечу, что в отношении 200 лиц принцип неотвратимости ответственности за совершение коррупционного правонарушения реализован в рамках относительно новых полномочий прокуроров, предоставленных ст. 13.5 Федерального закона «О противодействии коррупции».
Необходимость в таком инструменте возникает, когда служащие, понимая всю бесперспективность попыток остаться безнаказанными, предпочитают уволиться, не дожидаясь окончания антикоррупционной проверки кадровой службой по месту работы. В этом случае прокурор сам ее завершает и при наличии оснований обращается в суд.
Например, в ходе проверки Генпрокуратурой установлено, что бывшим заместителем директора одного из госучреждений скрыты банковские счета супруга, по которым она осуществляла многомиллионные движения денежных средств. Более того, в условиях конфликта интересов выписывала крупные премии своему брату, работающему у нее в подчинении. Опасаясь привлечения к ответственности, она уволилась с формулировкой «по соглашению сторон». Однако вступившим в силу судебным решением по заявлению прокурора она изменена на «утрату доверия».
— Раз уж заговорили о неотвратимости ответственности коррупционеров, подскажите, какова динамика коррупционной преступности? Как бы вы в целом охарактеризовали борьбу с этим явлением?
— Если говорить о динамике, то на протяжении последних пяти лет количество преступлений коррупционной направленности в среднем составляет около 35 тыс. в год, а за неполный этот год их зарегистрировано уже свыше 36 тыс. Большинство из них связаны со взяточничеством и коммерческим подкупом, мошенничеством, растратой, злоупотреблением и превышением служебных полномочий. К уголовной ответственности привлечено порядка 17 тыс. человек.
Но цифры не всегда отражают истинную картину происходящего. Судить по ним о реальном состоянии преступности и эффективности принимаемых мер можно лишь отчасти. Во-первых, из-за высокой латентности коррупции и невозможности определить соотношение между скрытыми и выявляемыми деяниями. Во-вторых, показывая количество, они не раскрывают качество проводимой работы, которое гораздо важнее. Например, неуместно ставить на одну чашу весов преступления, связанные с мелкими бытовыми взятками и совершаемые организованными преступными группами. Они отличаются как масштабом, последствиями, так и трудностями в раскрытии.
О правильных ориентирах правоохранительной системы свидетельствует рост не только общего числа зарегистрированных преступлений, но и конкретных злодеяний, совершенных в организованных формах, в крупном и особо крупном размерах. Только по итогам полугодия на скамье подсудимых оказалось свыше 670 участников организованных групп или преступных сообществ.
— А как обстоят дела с пресечением взяточничества? Каковы объемы выявляемых взяток? Помимо денег, что еще берут чиновники за свои услуги? Есть ли проверенные способы подорвать мотивацию брать и давать взятки?
— В общей структуре коррупционной преступности удельный вес взяточничества составляет порядка 60%. Средняя сумма взятки по выявленным фактам ее получения и дачи — около миллиона рублей.
Конечно, чаще всего взятки дают и берут наличными деньгами. Нередки и факты подкупа дорогими подарками — автомобилями, часами, ювелирными изделиями. Бывали случаи, когда в качестве взяток оказывались различные услуги, предоставлялись скидки, оплачивались туристические путевки, проводились ремонтные работы и строительство различных объектов недвижимости.
В качестве необычных могу привести примеры взяток в виде дорогого массажного кресла, винного холодильного шкафа и даже ортопедического матраса. А в целом ничего удивительного. Предметом подкупа служит все то, что на текущий момент пользуется спросом.
Действенным орудием против коррупционеров и взяточников, помимо контроля за их имущественным положением, является лишение возможности распоряжения преступными средствами. И важное место в ряду таких мер занимает конфискация имущества, совершенствование механизмов применения которой было предметом детального рассмотрения на состоявшейся в конце ноября этого года коллегии Генеральной прокуратуры.
Убежден, что изымаемые как у коррупционеров, так и у любых других преступников средства должны работать на реализацию государственных интересов и иметь социальную направленность. По моему поручению в настоящее время проводится детальный анализ судьбы изъятого в доход государства имущества, по результатам которого будут приняты дополнительные меры для достижения вышеуказанных целей.
— К слову о конфискации. Складывается ощущение, что прокуратура существенно активизировала работу по обращению в доход государства коррупционного имущества. С чем это связано?
— Антикоррупционный локомотив четко наметил курс, набрал нужную скорость и останавливаться не собирается. При этом, безусловно, механизмы выявления прокурорами незаконно нажитого имущества совершенствуются.
Конкретные цифры по количеству исков, изъятых объектов имущества или их стоимости могут «гулять», что само по себе не означает какой-либо активизации или просадки. Как только мы получаем сигнал о коррупционном поведении, мы отрабатываем его, как говорится, по полной программе, и во многом количественные показатели зависят уже не от усилий и активности прокуроров, а от степени алчности и пораженности сознания конкретного коррупционера, попавшего в поле зрения прокуратуры в отдельно взятом периоде. В целом, повторюсь, все задачи поставлены, прокуроры знают, что и как делать, и работа в этом направлении будет продолжена.
— Какое еще имущество в перспективе может стать «популярным» для взыскания и какие новые тенденции в этой сфере?
— Сегодня активно нарабатывается опыт и создаются предпосылки, в том числе законодательного характера, для изъятия криптовалюты, ценных бумаг, зарубежных активов. Кстати, в конце октября этого года по поручению президента Российской Федерации во Вьетнаме я принял участие в церемонии подписания Конвенции ООН против киберпреступности, и теперь открыта возможность для присоединения к ней других государств — членов ООН. Это по-настоящему историческое событие в области международного права и первый в мире глобальный международный договор в сфере противодействия использованию информационно-коммуникационных технологий в преступных, в том числе коррупционных, целях.
Причем разработан он по инициативе Генпрокуратуры России при содействии МИДа.
— И в завершение скажите, планируете ли вы менять что-либо в подходах ваших подчиненных?
— Я уже довел до своих подчиненных, что отчитаться инструментами не получится. Людям нужны не проведенные совещания, семинары и прочее, а реальная отдача. Не резонанс в СМИ, а конкретные ощутимые результаты — восстановленные права, взысканное в доход государства или возвращенное законным владельцам имущество. Именно это и является мерилом нашей работы на антикоррупционном треке.
В 235-м гарнизонном военном суде в Москве к заключительной стадии подошел судебный процесс по резонансному уголовному делу о фальсификация преследования в отношении руководства компании Merlion с целью получения ее активов. На скамье подсудимых шесть фигурантов: два бывших оперативника ФСБ по Москве и Московской области – Павел Крылов и Александр Бибишев, три следователя СК – Сергей Ромодановский, Рустам Юсупов и Андрей Жирютин, а также адвокат Вадим Лялин.
Как рассказал «Ведомостям» источник, знакомый с ходом процесса, на прошлой неделе в военном суде началась стадия прений. Представитель надзорного ведомства запросил наказание для всех фигурантов. По словам собеседника, следователям были запрошены самые суровые сроки – по 25 лет лишения свободы для Юсупова и Ромодановского, 23 года для Жирютина. Экс-сотрудникам прокурор потребовал назначить чуть меньше: Бибишеву – 20 лет лишения свободы, Крылову – 18. Для адвоката Лялина гособвинитель попросил реальный срок – 18 лет.
Подсудимым в зависимости от их роли и участия инкриминируется несколько составов преступлений: участие в организованном преступном сообществе (ОПС) с использованием служебного положения (ст. 210 УК), покушение на получение взятки в особо крупном размере (ст. 30 УК, ч. 6 ст. 290 УК), фальсификация доказательств и результатов оперативно-розыскной деятельности (ст. 303 УК), а также злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК).
Сторона защиты от подробных комментариев пока воздержалась, поскольку судебный процесс проходит в закрытом режиме. Один из адвокатов подтвердил, что стадия прений действительно началась, но сроки не назвал. «Не могу сказать, у нас закрытое разбирательство. Мы будем настаивать на невиновности», – сказал защитник. Как ожидается, 8 декабря к выступлениям в прениях перейдут адвокаты. А приговор может быть вынесен до конца года.
По версии следствия, ОПС была создана в 2019 г. еще одним бывшим следователем СК Кириллом Качуром (считается в России иноагентом) (признан в РФ иностранным агентом) и его отцом Виталием. Оба находятся сейчас в международном розыске, писал RTVI. По данным издания, членами ОПС, в которую входили подсудимые, вымогались деньги у владельцев IT-компании Merlion Олега Карчева, Владислава Мангутова и Алексея Абрамова. Последних, а также главу службы безопасности фирмы Бориса Левина обвинили в подготовке покушения убийства своего бывшего сотрудника – экс-гендиректора Merlion Вячеслава Симоненко.
Спустя четыре года заявление якобы потерпевшего Симоненко легло в основу уголовного преследования, которым занимались сотрудники СКР. RTVI со ссылкой на материалы дела пишет, что Крылов и Бибишев вместе со следователями Ромодановским и Юсуповым не позднее 30 июня 2020 г. сфабриковали результаты ОРМ, который они сами и проводили. В итоге осенью 2020 г. все трое руководителей Merlion и Левин были арестованы, а после этого, используя адвоката Лялина, считает следствие, фигуранты начали вымогать по 5 млрд руб. с каждого из топ-менеджеров IT-компании за смягчение меры пресечения. После передачи расследования в центральный аппарат СК дела в отношении Карчева, Мангутова и Абрамова были прекращены. В апреле 2024 г. Хорошевский суд Москвы приговорил Симоненко к 22 годам колонии строгого режима, писали «Ведомости».
Группа Merlion – одна из крупнейших в России, которая занимается дистрибуцией компьютерной и бытовой техники, электроники и др. Ей принадлежат розничные магазины «Позитроника», «Ситилинк», производитель компьютерной техники iRU и «Сеть компьютерных клиник».
На этой неделе в Совете Федерации обсуждали недостатки законодательства. Как оказалось, в Кодексе административных правонарушений не прописан механизм освобождения так называемых «спецсубъектов» от штрафов за нарушение правил дорожного движения, которые фиксируются автоматическими камерами видеонаблюдения.
Как подчеркнул сенатор от Липецкой области Максим Кавджарадзе, техника не способна выделять в общем потоке автомобили под управлением судей, депутатов, прокуроров, сотрудников Следственного Комитета и прочих «спецсубъектов», обладающих неприкосновенностью. В итоге им, как и обычным гражданам, приходят «письма счастья».
«Получается, что гарантии неприкосновенности прекращают действовать при автоматической фиксации. Это нелогично», — возмутился сенатор.
В этой связи он предложил предусмотреть механизм, который позволит освобождать «спецсубъекты» от оплаты штрафа и тем самым избежать «правовой неопределенности».
С такой позицией согласились не все. Так, зампред Шестого кассационного суда Радик Габдуллин напомнил, что законы о неприкосновенности должностных лиц принимались с конкретной целью — исключить давление на них и обеспечить независимость решений. А камеры — это всего лишь «техника», которая не имеет собственных интересов, и аннулировать в данном случае штрафы нецелесообразно.
Член Высшей квалификационной коллегии судей РФ Сергей Хазанов уточнил, что ежегодно с помощью автоматических камер выносится более 200 млн постановлений, и «значительная часть» нарушителей — это как раз «спецсубъекты».
Несмотря на эти возражения, сенаторы решили «обобщить» высказанные предложения и передать их Валентине Матвиенко для подготовки возможной «законодательной инициативы».
«Чтобы вам не приходили штрафы с дорожных камер, нужно не нарушать ПДД!» — возмущаются россияне в комментариях к этой новости. — «Видимо, все идет к тому, что вообще платить не будут. Закон будет лишь для нас».
